Жена выгнала бывшего мужа из квартиры на лестницу. Там он и остался жить, всеми презираемый. История о том, как жизнь может пойти под откос

В разные жизненные ситуации попадают люди. Но в последнее время поток равнодушия, осуждения, отчужденности во многих случаях перекрывает ручеек понимания и сочувствия. Это называется «мы живем своей жизнью, а вы сами решайте свои проблемы». Вот лишь одна показательная история.

Василий Петрович родом не из Карелии, но служил в Петрозаводске. Во время службы познакомился с женщиной и остался здесь. Жили в ее квартире, брак не зарегистрировали. Прожили вместе довольно долго, ничего плохого соседи сказать о них не могли, но потом что-то не заладилось. Точнее, энергичная Наталья Геннадиевна нашла себе мужчину помоложе и побогаче. У Василия же Петровича к тому времени была лишь небольшая пенсия, и он выглядел старше своих лет.
В общем, новый сожитель был принят в дом, а старый бесцеремонно выставлен из квартиры. Снять хоть какой-то угол ему не удавалось: тогда денег бы не хватило даже на самое скромное питание. И он ночевал на пятом этаже дома, где некогда жил (говорил, что на последнем этаже теплее всего), на одеяле, в куртке и обуви, на бетонном полу, подложив под голову рюкзак с немногочисленными пожитками.
Бывшая гражданская супруга и ее нынешний сожитель, выходя утром из квартиры, чтобы идти на работу, просто-напросто обходили его стороной. То же самое делали и соседи, то есть не замечали человека. В теплое время года Василий Петрович покидал подъезд и спал на скамейках. Он неоднократно приходил в Дом ночного пребывания на улице Кооперативной, но там часто не было мест.
Кто-то советовал ему обратиться в наркологический диспансер и встать на учет как алкоголик, тогда, мол, сразу положат в стационар, где и тепло, и чистые постели, и душ есть, и бесплатно кормят. Говорили, так делают многие, кто лишился крова. Конечно, пьющих людей у нас много, но Василий Петрович не был алкоголиком и у него все-таки сохранялись остатки гордости.
У него были приятели и бывшие коллеги, но никто не мог его приютить: у каждого свои семьи, кому нужен посторонний человек? Иногда пускали помыться и кормили обедом, но опять-таки старались поскорее выпроводить. Однажды Василий Петрович услышал, как дочь одного из приятелей сказала отцу: «Опять ты привел сюда этого бомжа!». Больше Василий Петрович ни к кому не приходил.
Потом кто-то из соседей вызвал наряд полиции. Мол, раздражает, что он тут постоянно сидит. Василия Петровича забрали в участок. Вот как он это запомнил: «Молодые ребята вели себя очень вежливо, корректно, называли по имени-отчеству. Спросили, нет ли у меня запрещенных предметов. Я ответил, что нет, вот тут телефон, в другом кармане немного денег, в рюкзаке — личные вещи. Обыскивать не стали, поверили на слово».
В участке все вещи, включая шнурки от ботинок и очки, заперли в отдельный шкафчик. Потом отвели в камеру, где оказалось на удивление чисто, скамьи почему-то выкрашены в белый цвет. Был даже туалет за отдельной дверкой. Конечно, на ночь камера запиралась. То есть в этом практически полутюремном учреждении Василию Петровичу показалось уютнее, чем на воле. И отношение оказалось лучше. Человечнее.
«Нас там было семеро, — продолжал он, — кто пьяный, кто трезвый, но, как я понял, у всех было одно желание — поскорее лечь спать. Никто не дебоширил, никто никому не мешал. Никаких матрасев и подушек, конечно, не было, но я снял куртку, свернул и положил под голову: мне не привыкать. И, можно сказать, выспался в относительном комфорте и главное — в тепле.
В семь утра подняли, абсолютно все вещи и деньги вернули, я подписал какие-то бумаги и понял, что в течение 70 дней должен заплатить штраф в размере 500 рублей, иначе мне грозит задержание на 15 суток. Штраф я тогда заплатил».
Близких родственников на родине у Василия Петровича не осталось, с гражданской супругой у них детей не было. Он уже привык перебиваться кое-как, вот только сетовал, что в своем подъезде уже всем надоел своим присутствием, намозолил глаза, а в другие ему не попасть — везде кодовые замки и домофоны. Вот и возникает вопрос: что делать бездомному и бесправному человеку, который лишился всего?
Соседи не обращали на него внимания, хотя раньше и здоровались, и общались. Бывшая гражданская супруга сознательно игнорировала, и ее никто не осуждал. Ну, выгнала и выгнала — ее право. Захотела и вышвырнула из своей жизни того, с кем прожила не один десяток лет, кто, наверное, любил ее, отдавал ей свой заработок. А какие права были у него? Справедливости ради можно сказать, что некоторые соседи все-таки приносили Василию Петровичу еду, он не отказывался, благодарил, но в его глазах стояли слезы. Если ему и сочувствовали, то как-то отстраненно, то есть чтобы ни в коем случае не впускать его в свою жизнь.
А еще, сидя на каменных ступеньках в полупотемках, он… читал книги! Многие из тех, кто брезгливо и с презрением обходил его стороной, возможно, за последние годы не прочли ни одной книжной строчки. Это был тихий спокойный человек, просто в последнее время придавленный жизнью и уже смирившийся с таким существованием. Немалое количество современных людей непомерно амбициозны, они привыкли смотреть на таких вот, с их точки зрения, никчемных неудачников свысока. Однако народная мудрость никогда не выдавала ничего такого, что бы не было правдой, и в данном случае речь идет о фразе: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся».
Сложно сказать, счастливый конец у этой истории или нет. Социальные службы все-таки приняли участие в судьбе обездоленного человека, и сейчас Василий Петрович проживает в доме престарелых где-то километрах в восьмидесяти от Петрозаводска. У него отдельная маленькая комнатка, чайник, есть даже телевизор. Там кормят и меняют постельное белье. Можно гулять по огороженной территории. Есть медицинское обслуживание: после многочисленных ночевок на бетонном полу у Василия Петровича простужены почки. Но ему очень скучно, он чувствует себя одиноким, его никто не навещает. Он утратил радость жизни и глядит на мир потухшими глазами. Не не дай бог пожелать кому-нибудь такой участи: ведь любой из нас прежде всего нуждается в человеке, который его понимает и любит.